Коммуникативные стратегии дистанцирования и их реализация в речевых актах: просьба, приглашение, совет, директивы.

П. Браун и Л. Левинсон считают негативную вежливость основой уважительного поведения. Стратегии негативной вежливости направлены на то, чтобы не нарушать личное пространство собеседника, его privacy, которая является основной культурной ценностью английской (и американской) культуры, в крайнем случае необходимости минимизировать это в нарушение. К числу т.н. ликоущемляющтх РА, в которых наиболее часто используются коммуникативные стратегии дистанцирования, относятся просьба, приказание, совет, приглашение и публичные директивы.

Обобщенно коммуникативные стратегии, необходимые для успешного осуществления данных РА, представлены Брауном и Левинсоном в следующем списке.

1. Выражайтесь косвенно!

2. Задавайте вопросы, будьте уклончивы.

3. Предоставляйте слушающему выбор, возможность не совершать действие.

4. Минимизируйте свои предположения о желании адресата совершить действие.

5. Будьте пессимистом.

6. Минимизируйте степень вмешательства.

7. Выводите говорящего и слушающего из дискурса.

8. Представляйте речевой акт как общее правило.

9. Извиняйтесь!

10. Используйте фамилии и титулы.

11. Будьте немногословны!

речевой акт «совет» широко распространен в русском языке и русскоязычном речевом общении, что, очевидно, обусловлено прежде всего коллективистским сознанием и общинностью традиционной русской культуры. Как отмечает Н.В. Уфимцева, описывая этноспецифические особенности русского языкового сознания, оно отличается тем, что одновременно направлено и на себя, и на другого человека, в котором оно видит прежде всего друга, что позволяет охарактеризовать русское языковое сознание как «другоцентрическое» [Уфимцева 1996, 160], а о друзьях следует заботиться как о себе, что и объясняет популярность и частотность данного речевого акта. «Совет да любовь!» – такой наказ дают молодоженам во время свадьбы, и для него не существует точного английского эквивалента.

Для англоязычной культуры, индивидуалистской в своей основе, данный речевой акт менее характерен: не принято давать совета, если об этом специально не просят, и на этой основе существует четкое разделение советов на т.н. запрашиваемые (solicited) и незапрашиваемые, или непрошенные (unsolicited). Можно предположить, что непопулярность данного речевого акта обусловлена прежде всего значимостью концепта личного пространства в англоязычной культуре. Давать непрошенный совет означает вторгаться в личное пространство другого. Кроме того, непопулярность данного речевого акта обусловлена и тем, что в англоязычной культуре, как британской, так и американской и канадской, закреплено мнение о том, что необходимо воспитывать в других способность самостоятельно принимать решения и нести ответственность за принятые решения. Вспоминаю случай из собственной практики межкультурного общения. В начале 90-х, когда наш вуз только начинал программу академического обмена с Университетом Северной Аризоны (г. Флэгстафф, Аризона) и я встречала в Москве первую группу американских студентов, на улицах Москвы, в местах большого скопления иностранных туристов нашим гостям настойчиво предлагали различные русские сувениры. Мне хотелось оградить наших гостей от возможных подделок и обманов, а потому я все время пыталась советовать им не делать покупки на улицах у сомнительных лиц. После моих нескольких попыток повторить свой совет одна из членов группы, не обращаясь прямо ко мне, вслух выразила мнение о том, что лучше позволить им один раз сделать ошибку и вынести из этого урок, чем навязывать им свои советы и предостережения.

И даже в тех случаях, когда за советом обращаются, англичанин (или американец) не всегда с готовностью откликается, поскольку это накладывает на дающего совет ответственность за судьбу другого человека. Это блестяще показал в своем рассказе “The Happy Man” («Счастливый человек») прекрасный знаток британского характера Сомерсет Моэм. Рассказ открывается рассуждением автора о том, что он всегда сомневался, прежде чем решиться дать кому-то совет и помнит только один случай, когда его совет оказался полезным. Обратимся к короткому отрывку из этого рассказа:

Once I know that I advised well.

I was a young man, and I lived in a modest apartment in London near Victoria Station. Late one afternoon, when I was beginning to think that I had worked enough for that day, I heard a ring at the door. I opened the door to a total stranger. He asked me my name and I told him. He asked if he might come in. <…>

“I hope you don’t mind my coming to see you like this”, he said. My name is Stephens and I am a doctor. You’re in the medical, I believe?”

“Yes, but I don’t practice.”

“No, I know. I’ve just read your book about Spain and I wanted to ask you about it.”

“It’s not a very good book, I’m afraid.”

“The fact remains that you know something about Spain and there’s no one else I know who does. And I thought perhaps you wouldn’t mind giving me some information.”

“I shall be very glad.”

Понимая, что он нарушает привычные нормы британского этикета, приходя без приглашения в дом к незнакомому человеку, посетитель пытается объяснить свой визит тем, что оба они – врачи и что он читал книгу С. Моэма об Испании. Уклончивые ответы С. Моэма (“Yes, but I don’t practice”, “It’s not a very good book, I’m afraid”) имплицируют его нежелание давать какие-либо советы незнакомому человеку, и только когда незнакомец повторяет свою просьбу, С. Моэм вынужден согласиться. Обращает на себя внимание и тот факт, что посетитель не произносит слова «совет», а говорит, что пришел за информацией об Испании и о возможности для англичанина найти там работу врача, однако его последующие фразы показывают, что он собирается кардинально поменять свою жизнь и ему просто необходим чей-то совет.

“Is it madness to give up a safe job for an uncertainty?” <…> If you say take it, I will; if you say stay where you are, I’ll stay.”(S. Maugham)

И даже в тех случаях, когда говорящий абсолютно уверен в том, что его рекомендация или совет только пойдут на пользу собеседнику, англичане предпочитают выбирать косвенную форму совета, избегая употребления императивных конструкций. Приведем пример такого косвенного совета.

В своем романе “Notes from a Small Island” Билл Брайсон вспоминает о том, как по приезде в маленький английский городок поздно ночью ему не удалось устроиться в гостинице и пришлось провести остаток ночи на скамейке. А поскольку ночь была туманной и холодной, он достал все содержимое своего рюкзака и укутался как мог. “I dug shiveringly through my backpack and extracted every potentially warming item I could find – a flannel shirt, two sweaters, an extra pair of jeans. I used some woolen socks as mittens and put a pair of flannel boxer shorts on my head as a kind of desperate headwarmer, then sank heavily back onto the bench and waited patiently for the death’s sweet kiss. Instead I fell asleep.” Когда наутро он спросил у человека, который прогуливал собаку, как пройти к ближайшему ресторану, тот показал ему направление и затем, взглянув на его экзотический вид, осторожно посоветовал: “You might want to take them pants off your head before you go in.” (B. Bryson).

При общении «поверх границ культур» частотное использование данного речевого акта в общении с представителем культуры, в которой совет не является столь частотным, как в русской культуре, могут возникать коммуникативные неудачи. Так, Е.И. Беляева-Станден, описывая свой опыт вживания в американскую семейную культуру, рассказывает о собственной коммуникативной неудаче, когда в ответ на данный ею совет, что суп есть лучше, когда он горячий, ее американский супруг возмущенно воскликнул: «Елена, ну что ты меня все время критикуешь?!» Этот небольшой коммуникативный конфликт побудил ее провести исследование по этнокультурной специфике данного речевого акта, результаты которого были обобщены ею в [Беляева-Станден 2004, 305–319]. Как отмечает автор, различия культур в использовании данного речевого акта проявляются как в различной частотности его использования, так и в его различном грамматическом оформлении: русские гораздо чаще, чем американцы используют прямые формы выражения совета: императивную конструкцию, глагол «советовать», в то время как американцы предпочитают использовать косвенные формы совета, используя для этого форму косвенных наклонений, переводящую действие из мира реального в «возможные миры» (If I were you I’d…), форму вопроса (Have you thought of trying...?), а также утверждения типа “I usually do it like this …”, позволяющие партнеру по коммуникации сделать собственный вывод о целесообразности поступить так, как в таких случаях обычно поступает говорящий.

В целом, говоря о соотношении прямых и косвенных речевых актов, следует признать, что в сфере т.н. ликоущемляющих речевых актов для англоязычной культуры характерно более широкое использование косвенных речевых актов, чем для русской культуры, что диктуется правилами вежливости, уважением к чужому мнению. Это и обусловливает широкое распространение приема недосказа, или преуменьшения (т.н. understatement) в коммуникативных ситуациях несогласия, возражения и других речевых актах. Данная коммуникативная конвенция была сформулирована Дж. Личем в виде следующей формулы: «используйте преуменьшение в случае разногласий в споре» и «используйте преувеличение в случае согласия» [Leech 1983, 132]. Прием недосказа имеет настолько широкое распространение в англоязычной, и особенно британской коммуникативной культуре, что многие исследователи считают его наиболее характерной особенностью английской речи, в которой находят свое наиболее полное проявление особенности мировосприятия англичан. Как отмечает А.А. Джиоева, этот прием настолько органично входит в состав различных англоязычных речевых актов, что носители языка не осознают намеренности употребления различных средств недосказа, но они бросаются в глаза иностранцу как специфически английский феномен [Джиоева 2004, 193–194].

Подчеркнем, что, как показывают исследования речевых актов в кросскультурном ракурсе, коммуникативная конвенция, сформулированная Дж. Личем, не носит универсальный характер, а является культурно-специфической. Так, например, в израильской культуре в процессе дискуссии несогласие в споре ценится и сближает участников дискуссии больше, чем согласие, а потому отмеченная конвенция не служит причиной безконфликтного общения [Вежбицкая 2003, 137–138]. То же самое отмечается относительно конвенции ведения дискуссии в итальянской культуре: политическая дискуссия считается не совсем удачной, если спор не достигает необходимого накала (unless the discussion becomes very heated).

Особой культурной специфичностью обладают такие директивные акты, как просьба и приказание. В англоязычном сообществе, построенном на так называемых горизонтальных отношениях, т.е. отношениях, в основе которых лежит признание социального равенства между людьми независимо от их социального статуса или занимаемой должности, имеет место чрезвычайно высокая степень чувствительности к языковому оформлению побудительных высказываний. Широко известно высказывание Б. Рассела о том, что «если слушателем является раб, ребенок или собака, результат достигается проще всего с помощью повелительного наклонения» [Рассел 1999, 22]. А поскольку слушателями чаще всего являются не только три перечисленные категории, то в сфере побудительной модальности более частотным средством для выражения побуждения является не прототипическое средство побуждения, каким является форма повелительного наклонения, а косвенные формы побуждения: вопросительные предложения типа will you, would you, could you, how about, why don’t we, I was wondering if I could ... и т.д. По сути дела, в данном случае мы имеем возможность наблюдать, что ведущими факторами, определяющими выбор формы побуждения, становятся не грамматические, а этнокультурные факторы. Так, например, в англоязычном педагогическом дискурсе наиболее частотными формами директивных высказываний являются следующие: “Why don’t we do this?”, “Now we’ll read the text”, в которых говорящий включает себя в выполнение желаемого действия, что делает высказывание менее категоричным. В русскоязычном педагогическом дискурсе наиболее частотными являются прямые директивные высказывания с глаголом в форме повелительного наклонения. Эта коммуникативная конвенция переносится и на иноязычную речевую деятельность. Как показало анкетирование и наблюдение за речевым поведением учителей английского языка, в их англоязычном педагогическом дискурсе также преобладают прямые директивные речевые акты.

Данная особенность грамматического оформления директивных высказываний, т.е. использование косвенных форм побуждения, становится особенно очевидной при сопоставлении английского языка с другими языками и культурами. Так, например, наблюдения Мишель Розальдо над коммуникативным поведением илонготов (одной из этнических групп, проживающей на территории Филиппинских островов), показали, что наиболее частотными в речевой деятельности данной этнической группы являются прямые директивные речевые акты, поскольку в основе общения данной этнической группы лежит тезис о том, что именно директивные высказывания служат залогом успешного общения. По мнению исследователя, данная особенность коммуникативного поведения илонготов обусловлена тем, что основной целью общения в их языковом коллективе является не столько обмен мыслями и мнениями, сколько необходимость в информации о том, что и когда необходимо делать.

В англоязычном сообществе косвенные директивные высказывания являются более предпочтительными не только в повседневном общении, но и в сфере т.н. публичных директив, языковое оформление которых несет на себе отпечаток этноспецифичности [Аринштейн 2000, 45]. Как показывает анализ материала, англоязычные публичные директивы, особенно запреты, относящиеся к числу т.н. ликоущемляющих речевых актов, формулируются прежде всего с учетом фактора вежливости, а потому в сфере публичных директив широко используются разнообразные стратегии негативной вежливости для того, чтобы придать запрету максимально вежливую форму, которая бы способствовала максимальной нейтрализации ликоущемляющего эффекта. Именно поэтому наиболее характерной чертой английских директив является их максимально вежливый, некатегоричный характер (Passengers are kindly requested not to …, We kindly ask you not to …). Широко используются и косвенные формы запрета, когда вместо директивного высказывания используется констатив, на основе которого адресату предлагается сделать вывод о нежелательности определенных действий. Например, в библиотеке можно увидеть такую табличку: “ This is a silent reading area”, представляющую собой косвенную просьбу не разговаривать в этом месте. Во многих случаях используются и т.н. ‘thanks-in-advance’ формы запрета типа “Thank you for not smoking here”. Снижению ликоущемляющего эффекта способствует и употребление формул, не содержащих маркеров отрицания (отрицательной частицы not), например: Stay away from the cages.

Прямые директивы запрещающего характера используются лишь в тех случаях, когда нарушение запрета может представлять опасность для жизни, при этом часто делается ссылка на закон, например: “Buckle up. It’s the law”.

Как отмечает А. Вежбицка, использование различных речевых стратегий, способствующих нейтрализации ликоущемляющего эффекта, обусловлено прежде всего таким культурологическим фактором, как личная независимость. Напротив, в немецкой культуре, подчинение воле другого лица не расценивается как ограничение личной свободы, а, скорее, как необходимый акт повиновения, подчинения принятому порядку, что и объясняет приемлемость публичных запретов с формой verboten [Вежбицкая 1999, 688].

Различия в грамматическом оформлении речевых актов нередко приводят к тому, что при переключении на иной языковой код говорящие продолжают руководствоваться культурными нормами и коммуникативными конвенциями родного языка, что делает их иноязычную речь не вполне аутентичной. Приведу один пример. Во время летнего семинара в Центрально-Европейском университете в г. Будапеште в 2002 году я обратила внимание на то, как были сформулированы на английском языке некоторые публичные директивы, оформленные в виде табличек в аудиториях, в которых проходил семинар. Так, одна из них содержала следующую директиву: “It is strictly forbidden to bring food or drinks into the classroom”. Как мы уже отмечали, в англоязычной речи такая форма считается приемлемой в тех случаях, когда нарушение запрета связано с нарушением закона или угрозой для жизни. Можно полагать, что подобное несоответствие нормам английского речевого этикета вызвано культурными различиями, находящими свое отражение в данном речевом акте: в венгерском языке, так же, как в русском и немецком, прямые формулы запрещающего характера используются более широко, чем в английском, что и было перенесено в английский вариант соответствующей директивы, тем самым делая ее не вполне аутентичной.

Лекция №4. национально-культурная специфика невербального общения

1. Определение и общая характеристика невербального общения

2. Компоненты невербального общения и их национально-культурная специфика.

Великий Шекспир писал: There was speech in their dumbness, language in their very gesture” (The Winter’s Tale). “If his lips are silent he chatters with his finger tips; betrayal oozes out of him at every pore (Z. Freud).

Из собственной практики общения даже в рамках родной культуры мы хорошо знаем, что нередко оказывается, что невербальные посылы оказываются более значимыми и передают больше информации, чем вербальные (Ее губы говорили «нет», а ее глаза говорили «да»). При общении «поверх границ культур» эти сигналы становятся еще более значимыми, поскольку один и тот же сигнал может иметь разный смысл в разных культурах, что приводит к непониманию и даже конфликтам ( Пример из опыта общения американки с арабом) По мнению Эдварда Холла, невербальная коммуникация, которую он назвал « молчащий язык» (“silent language”) является настолько тонкой и подсознательной, что вербальная по сравнению с ней кажется слишком механической и систематизированной. Именно поэтому невербальная коммуникация часто является барьером для межкультурной коммуникации и приводит к коммуникативным сбоям и неудачам гораздо чаще, чем вербальная. Однако верно и то, что невербальная коммуникация нередко приходит на помощь, когда вербальная оказывается невозможной по тем или иным причинам. ( Ерма Бомбек). В вербальной коммуникации непосредственное участие принимают всего две модальности восприятия: слух и зрение ( в случае письменной коммуникации). В невербальной участвуют все пять каналов восприятия, таким образом, ее возможности оказываются даже шире.

По мнению С.Г Терминасовой, с опорой на данные британских психологов,общение складывается из вербального и невербального компонентов, при этом 7% - это собственно слова, 38% - просодическое оформление речи (интонация, тон, тембр) и 55% - невербальные средства ( мимика, жесты, телодвижения, глаза, улыбка). Итак, 7% – это то, о чем мы говорим и 93% - то, как мы это делаем. В практике же преподавания ин языка 95% времени отводится изучению вербальных средств, 4-5% - интонации, а остальное – невербальным средствам. Между тем значительно количество ошибок в межкультурном общении связано с незнанием, а потому неверным использованием или неверной интерпретацией невербальных средств общения. (пример из Беннета о eye contact ).

Все ли выражения эмоций или телодвижения являются культурно-специфическими? Еще Чарльз Дарвин в своей работе Expression of the Emotions in Man and Animals” (1872г.) говорил, что все человеческие существа выражают эмоции, когда они делают это непроизвольно, автоматически примерно одинако: кричат от боли, улыбаются от счастья, морщатся от кислого, краснеют от стыда, бледнеют от гнева и т.д., и эти непроизвольные физиологические реакции могут не нести никакого сообщения со стороны человека, который их испытывает ( для наблюдателя они служат знаками – индексами). Эти реакции являются врожденными, физиологически обусловленными, и общими для большинства культур. Им не надо учить. А вот “when, where, why, to whom, and to what degree” эти эмоции демонстрируются невербально, обусловлено индивидуальными, ситуативными и культурными факторами, и последние важны для нашего предмета, поскольку один и тот же невербальный сигнал может иметь разное значение в разных культурах и может быть обусловлен разными культурными факторами. Так, для японцев считается нормой избегать визуального контакта в транспорте и других общественных местах, что объясняется прежде всего огромной плотностью населения, стремлением не нарушать личное пространство другого человека, многие японцы спят по дороге на работу, и закрытые глаза означают согласие не вступать в контакт с другим человеком. У американцев человек, избегающий визуального контакта, вызывает неприязнь и подозрение, что, по сути дела, является проявлением этноцентрического восприятия и этноцентрической интерпретации, т.е. восприятия и интерпретации невербального поведения представителя другой культуры с позиции своей культуры, что и приводит к коммуникативным неудачам. Так, немцы, которые улыбаются гораздо реже, чем американцы, воспринимаются американцами как неприветливые и хмурые, а немцы воспринимают американцев с их искусственной улыбкой как людей неискренних. Японские традиции чаепития, китайские традиции угощения. Приведем пример этноцентрического восприятия. Американский технический инструктор, читающий лекции в Иране, пожаловался, что студенты плохо относятся к его занятиям, пассивно воспринимают и смотрят на него, вместо того, чтобы записывать наиболее важные положения. Между тем иранские студенты не делали записей, потому что, согласно их опыту обучения, они были уверены, что лектор дословно воспроизводит то, что написано в рекомендованном им учебнике. Другой пример: американский профессор жаловалась, что японские студенты не проявляют интереса к занятиям, потому что, в отличие от американских студентов, которые также посещают этот курс, они не задают вопросов в конце лекции. Между тем, в японской культуре такое поведение – знак уважения к преподавателю, который занимает более высокое положение на социальной лестнице.

Итак, мы можем определить невербальную коммуникацию - это комплекс невербальных сигналов, принятых в определенном лингвокультурном сообществе, которые выражают культурно-специфические значения и обусловлены спецификой данной культуры. Они не передаются по наследству, они усваиваются в процесс проживания и воспитания в рамках определенной культуры, они должны изучаться для успешного межкультурного общения, с тем чтобы мы могли избежать этноцентрического восприятия и интерпретации невербальных сигналов представителей другой культуры. “It is easier to get out of verbal mistakes than body language mistakes. On the verbal level you can always say’You did not understand what I was trying to say’. On the other hand, try to tell someone that your angry face is not angry” ( A. Walfgang)

2. В работах по ИК национально-маркированные невербальные средства обычно подразделяются на три группы:

1)паралингвистические средства, включающие темп, ритм и громкость, паузы, модуляции голоса, интонацию, вздохи, стоны, покашливания, прищелкивание языком, плач, смех. 2) язык тела: жестикуляция, рукопожатие, поцелуй, объятие, выражение лица, визуальный контакт

3) коммуникативные сигналы, продуцируемые контекстом: проксемика, одежда и артефакты (ландшафт, дизайн интерьера, предметы быта), отношение к времени (хронемика) Остановимся на этих фактах более подробно.

Паралингвистические средства – это акустические сигналы, сопровождающие, дополняющие или замещающие вербальную коммуникацию. Часть из них, такие, как темп речи, интонация модуляции голоса тесно связаны с языковыми средствами и, по сути дела, являются компонентом фонетического строя языка, другие акустические сигналы сопровождают вербальную коммуникацию. Темп английской речи значительно быстрее, чем русской: по некоторым данным, средний темп английской речи – 200-210 слов в минуту, немецкой - 120, русской – 120 ( при этом следует учитывать, что в английском слова в среднем на 20% короче, чем в русском и немецком). Английская интонация характеризуется большей степенью модуляции (особенно британский вариант), шкала – более высокой, чем русская, поэтому англичанам русская речь кажется грубой, недружелюбной. Громкость также имеет большое значение. Так, американцы заработали во многих странах мира репутацию людей грубых и бесцеремонных, потому что говорят гораздо громче, чем принято и в Европе. Частично это можно объяснить демократизмом и неформальностью общения, которые обусловлены горизонтальным типом культуры. Например, в тайской культуре умение говорить мягким и тихим голосом считается признаком хорошего воспитания и образования. Что касается русских, то многим иностранцам наше невербальное коммуникативное поведение кажется слишком эмоциональным. Так, американский исследователь Харт отмечает, что вначале ему казалось, что русские все время ссорятся, поскольку эмоциональность он ошибочно принимал за агрессивность.

Большую роль в коммуникации играет также молчание, или паузы. Молчание может передавать довольно широкий круг смыслов: согласие, апатию, смущение, благоговение, размышление, несогласие, сожаление, скрытую вражду, грусть, задумчивость. Традиционно в восточных культурах, таких, как Индия, Япония, Китай молчание имеет гораздо большую ценность, чем в западных культурах. Так, в Индии молчание оно рассматривается как состояние, позволяющее человеку почувствовать величайшую истину и наслаждение. На межличностном молчание расценивается как способ достижения гармонии, сотрудничества, это знак взаимного уважения, личного достоинства, самоутверждения и мудрости. На уровне общественных движений молчание молчание может выражать протест против насилия и несправедливости ( философия Махатмы Ганди).

В японском коммуникативном стиле паузы вполне приемлемы, они являются знаком глубокого уважения к собеседнику.

В американской и британской культурах молчание воспринимается как знак отсутствия интереса, внимания, отсутствия инициативы. Именно поэтому в англоязычной (британской и американской) культуре принято не делать длинных пауз, поэтому они обычно заполняются т.н. hesitation fillers (hedges) типа well, actually, really, you know, sort of, kind of. В русской культуре такие паузы допустимы, особенно в общении с близкими людьми, они способствуют интимизации общения, являются важным компонентом т.н. эмпатической модели общения. Изучая особенности коммуникации на примере романа И.А. Гончарова «Молчание обозначает нулевую степень содержательности общения, но одновременно и его высшую наполненность, эмоциональный комфорт, душевную спаянность, когда излишне уже всякое опосредование, в том числе словом» (Т.Д. Венедиктова, М.Б.Раренко). Это различие следует учитывать в общении «поверх границ культур», т.е. уметь переключаться из одной модели общения в другую.

Второй компонент – это язык тела, или кинесика, которые также характеризуются значительной национальной спецификой. По одному характерному жесту или выражению лица можно определить принадлежность к определенной нации; stiff upper lip, дежурная улыбка, низкий поклон, чрезмерная жестикуляция, угрюмое выражение лица.

Жестикуляция и другие телодвижения также часто выдают представителя другой культуры, даже если он великолепно владеет языком. ( американцы – ноги на стол, русские – чайная ложка в стакане). Десмонд Моррис отмечает, что телодвижения могут быть неосознаваемыми и преднамеренными, сознательными. Так, представители низшего сословия в Древнем Риме использовали четыре пальца и большой палец для того, чтобы брать еду, а представитель высшего сословия – делали это с помощью большого пальца и двух пальцев. Различие служило маркером принадлежности к определенному сословию. Приведем несколько примеров различий в значениях, передаваемых телодвижениями. Так, поднятый вверх большой палец используется при путешествии автостопом в Европе и США, а в Австралии, Иране и Нигерии – это неприличный жест. Сомкнутый указательный и большой палец в США и Франции означает ОК, в Японии это означает «деньги», в Бразилии – это жест еще более оскорбительный, чем поднятый вверх средний палец.

В США, в Университете Техаса было проведено специальное исследование, в опросе принимало участие 154 студента из разных стран, результаты этого исследования показали, что многие жесты, принятые в американской культуре и используемые преподавателями в аудитории, воспринимаются как неприемлемые и даже оскорбительные представителями других культур. Так, для представителей восточноазиатской культуры оскорбительными кажутся такие телодвижения, как погладить по голове, приобнять, передать что-то через голову другого человека, показать что-то ногой. Для представителей арабского мира оскорбительными кажутся такие жесты, как прикоснуться к представителю противоположного пола, показать кому-то подошву обуви, передать что-то левой рукой, подмигнуть.

Существуют значительные различия в традициях рукопожатий, объятий и поцелуев в разных культурах. В России Германии и США твердое рукопожатие считается вполне приемлемым при встрече, во Франции такое же рукопожатие слишком энергичное рукопожатие может быть воспринято как грубое, предпочтительнее короткое и не слишком энергичное рукопожатие. Во Франции гораздо более распространен французский поцелуй, породивший английский глагол to French-kiss( to air-kiss). Эпизод из «Дня шакала». В Эквадоре – приветствие без рукопожатия – это знак чрезвычайного уважения. В Индии традиционная форма приветствия – это сложенные вместе ладони и поклон, рукопожатие пришло из культуры Запада и используется теми, кто следует нормам западной культуры. В Японии традиционная форма невербального приветствия - поклон или серия поклонов. Следует признать, что подражание американской культуре нашло свое отражение и в телодвижениях, используемых среди молодого поколения во многих культурах, молодые люди ( да и не только молодые) подражают американцам во всем ( эпизод из»Трудностей перевода»), Программа «Голос» - обнимашки. . В русской культуре, гораздо чаще, чем в американской используются контактные жесты: рукопожатие, поцелуй, объятие. Для американской культуры характерно ни к чему не обязывающее a hug, (приобнять)непродолжительное и легкое объятие, которое используется как знак приветствия, поддержки, соболезнования и т.д. Две женщины, обнимающие друг друга или идущие под руку, сегодня вызывают подозрение в отношении в отношении их сексуальной ориентации. Не менее интересен и следующий эксперимент, проведенный в поликультурной аудитории. Количество обнимашек

Американская улыбка – это демонстрация стойкости и жизнеспособность, готовности принимать challenges. Многим немцам, которые улыбаются гораздо меньше, постоянная американская улыбка кажется фальшивой и заученной. Японская улыбка во время траурных церемоний воспринимаемая многими представителями западных культур как неуместная, объясняется нормами японской культуры не распространять негативные эмоции на других, не причинять неудобства другим.

Визуальный контакт также имеет значительные межкультурные различия , о чем мы уже неоднократно говорили ( пример из М. Беннета). Запахи

3. Коммуникативные сигналы, продуцируемые контекстом. Это прежде всего – проксемика, связанная с концептом личного пространства, или privacy и его значимостью для разных культур. ( Вспомним русскую пословицу: «В тесноте, да не в обиде» - для нее трудно подобрать английский эквивалент). Существенные различия в восприятии личного пространства обусловлены прежде всего таким параметром культур, как индивидуалистская или коллективистская. В коллективистских типах культуры личное пространство, в том числе физическое, не является таким серьезным барьером для успешной коммуникации, как в индивидуалистских. Американские исследователи приводят следующие параметры физического пространства. Считающиеся приемлемыми для американской культуры, что находит свое отражение в организации быта, организации рабочих мест, мест для учебы, при организации сервиса т.д. Э Холл приводит 4 зоны отношений и приемлемое физическое пространство, комфортное для осуществления деятельности и общения.

1. Intimate distance: 0-18 inches ( 45,72cm)

2. Personal distance: 1,5- 4,0 feet ( 45.72– 121.92cm)

3. Social distance: 4 – 12feet ( 121.92 – 365.76cm)

4. Public distance: 12 – 25 feet( 365.76 – 762cm)

(Примеры: обслуживание в ресторане, места в общественном транспорте, размеры дома, размеры офисов, столы в студенческой аудитории).

Разные способы создания личного пространства. То, что в американском доме достигается с помощью увеличения площади, в японском доме достигается с помощью разумной организации пространства и использованием передвижных перегородок). Пример с тем, как стоят в очереди.

Одежда. Манера одеваться также имеет большое значение может быть сигналом определенного message. Пример с Дэн Сяо Пином. В США даже в рамках одной культуры существуют различные традиции в одежде между восточными и западными штатами.